12:33 

ожидаемый писец
ы сидели на большой поляне "леса редких историй". Страшила жевал бутерброды, добытые мной с помощью Магии непосредственно в ближайшем гипермаркете. Годзилла сидел рядом и заглядывал ему в рот. Железный Дровосек сидел на Годзилле, как на скамейке, и рассказывал Светскому Льву многочисленные известные ему "по случаю" истории. Светский же лев постоянно расчесывал пышную рыжую гриву и все время поправлял элегантную бабочку. Так вот вам, други, истинная и недавно приключившаяся история, — говорил Дровосек.

"Впендюрить, или как перестать быть физиком".

Альберт Пендюрин был рубахой-парнем и своим в доску. По крайней мере так считали все друзья и приятели Альберта. Рыболов-спортсмен, заядлый турист и большой любитель собирать грибы, был душой любой компании. Женщины от него млели и ввели в обиход термин "впендюриться". И вот однажды, где-то на Байкале сидя у костра и наблюдая за кипением ухи в подвешенном на костре котелке, Альберт услышал негромкий разговор двух бородатых туристов. Парни были свои, вполне тертые и проветренные ветрами многих туристских троп, но говорили они, к удивлению Альберта, не о бабах и даже не о снежном человеке, а о чем-то ну совершенно непонятном. Прямо-таки по-марсиански.
— Ребята, вы чего? — испугался Альберт. Место было глухое и срочной медицинской помощи двум спятившим туристам было ждать неоткуда.
— А, старик, не обращай внимание. Обсуждаем последнюю теорию, объясняющую парадокс Брема-Стоукера.
— Это который вампир? — проявила осведомленность длинноногая Ленка.
— Это который астроном, — ответил бородатый Олег. — Здесь, старик, вот какая хрень выходит, — и он начертил на песке шампуром странный знак. Второй бородач, кажется Сергей, изучив написанное коротко ругнулся.
— Я тебе говорю, что лямбда имеет здесь совершенно иное значение, и тогда вот этот интегральчик вот так вот красивенько преобразуется...
Альберт завороженно смотрел на бородачей. За их спором для него приоткрылся край занавеса и оттуда явственно доносился запах загадки. Это было круче чем залезть на гору, или трахнуть Ленку. Кстати, Ленка так совершенно не думала. Вот уже пять минут она тянула Альберта в палатку.
— Да брось ты их, они же физики, — говорила Ленка, уверенно таща Альберта от костра.
— Ты точно знаешь? — завороженно глядя на спорщиков, спросил уводимый в палатку Альберт.
— Уж поверь мне, — говорила Ленка, расстегивая на Альберте ветровку, — я сама проверяла. Олег тот теоретик. А вот Сергей, этот большой экспериментатор...
И все. Альберта заклинило. Таинственный мир физики манил больше, чем хребет Ала-тау, где месяц назад видели снежного человека и даже больше, чем красивые и вполне доступные Ленкины бедра. Вернувшись на Большую Землю, Альберт начал грезить физикой. Он скупил кучу учебников и теперь они стояли на полке рядом с номерами "рыболов-спортсмен" и толстым томом "краткого справочника туриста". Делая утреннюю зарядку, Альберт подолгу медитировал на "Механику" Исаака Ньютона, а на обязательную трехкилометровую пробежку отправлялся с "теорией относительности" Эйнштейна, которого особо зауважал, узнав что тот тоже Альберт. Наверное, в прошлой жизни я тоже был физиком, — думал Альберт, глядя на неподвижный поплавок своей верной удочки. Только вот узнать бы поточнее, кем? И тут поплавок заплясал на воде. Ну, конечно, как я сразу не допер, — вытаскивая рыбину, подумал Альберт. Надо перед сном положить учебник под подушку. Спать на школьном учебнике было неудобно, но Катька так уютно сопела под мышку, что вскоре бог сна Морфей увлек Альберта в свои владения. Снилась, правда, большей частью пойманная рыба. Посредине сна заглянул к Альберту и снежный человек. Он был сильно озабочен. Стрельнув у Альберта пару сигарет Мальборо — во сне не жалко, он сказал доверительно, что-то на счет парникового эффекта. А с этой Лямбдой вообще хрень получается, сказал йети, выпуская облачко сигаретного дыма, и нарисовал на школьной доске мелом какую-то формулу. Это я запомню, — решил Альберт и проснулся. Рядом, с вытаращенными глазами сидела Катька. Гей-Люссак, — сказала она и тут же опять заснула. Неудобно-то как получается, — думал Альберт. Это кому скажи — засмеют. Надо же: гей Люссак. Хоть бы Архимед какой, или вот Дальтон, тот вроде даже лорд был... В эту ночь йети приходил во сне трижды. Дразнился "гей Люссаком" и писал на доске одну и ту же формулу. На утро Альберт слег с температурой. Перепуганная Катька добыла откуда-то прямо в лес доктора, который долго слушал Альберта фонендоскопом и прописал аспирин, оказавшийся у запасливой Катьки с собой в рюкзаке.

URL
   

главная