Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:31 

ока никого больше не было я быстро наколдовал своему крокодилу (животное требует ухода) барана. То есть, я подробно описал барана в тексте. Потом хорошенько его себе представил. Потом дописал недостающие детали и опять его хорошенько себе представил. Баран получился какой-то неотчетливый, и Годзилла долго смотрел (смотрела? вопрос с полом моего крокодила остается открытым) на наколдованного барана, который парил над нами в виде бледного призрака. Наконец я устал уплотнять барана, а барану, видимо, надоело быть бесплотным и он начал уплотняться сам. Попутно баран стал модифицировать мой исходный замысел, взяв процесс создания самого себя в собственные руки (лапы? ноги? копыта?). О чем он думал я не знаю, но, видимо, он совершенно не торопился к Годзилле на обед. Во-первых, баран увеличился втрое (Годзилла сперва обрадовал(ся)ась, но потом как-то начал(а) пятиться). Потом увеличил рога, одновременно распрямив их (наподобие бивней) и, наконец, посмотрев на моего крокодила, стал заменять свою белую шерсть(которая мне удалась не очень, прямо скажем) на крокодиловую кожу. В общем, в итоге этой материализации мы с Годзиллой стали убегать от его (Годзиллы) ужина, опасаясь быть съеденными. Проклятый же мутант начал отращивать себе крылья (откуда он о них узнал?). Тут, к счастью, вернулся Сет. Увидев нашего барашка, бог спросил что это такое. Я ответил господину, что это наш обед и вообще частная собственность. Сет сказал, что на правах провайдера наш обед конфискует без объяснений на основании договора об авторских правах, который пересмотрел в одностороннем порядке. После чего барашка уволок, не без труда, впрочем (тварь как раз отращивала себе змеиный язык и шип на хвосте). Я же, вздохнув с облегчением, стал колдовать морковку.

02:11 

Ту Анн-Б очень хотел выиграть, чтобы реабилитироваться перед соплеменниками за проигрыш кита. Однако по условиям тотализатора он имел право "трогать" только свои "фигуры", иными словами он не имел право сам что-либо сотворить с японцами. Поэтому он сосредоточил все свои усилия на поднятии боеспособности "Морского Дракона". Экипаж субмарины неожиданно для себя испытал острый приступ энтузиазма. Процесс охоты на японский катер превратился для всех в некое сафари. Люди сонастроились друг с другом, позабыли распри и теперь работали как точный часовой механизм, изготовленный где-нибудь в Швейцарии. О.Харра был поглощен охотой более всех, так как в отличии от экипажа имел возможность видеть японцев в перископ. Описав дугу, катер уходил от субмарины, однако этот маневр делал его уязвимым для кормовых торпедных аппаратов американцев. На этот раз О.Харра решил действовать наверняка. Он выпустил обе кормовых торпеды, рассчитав их траектории так, что уклонившись от одной, японцы неминуемо попадали под удар другой.

11:29 

егодня приперся какой-то еврей со здоровенным деревянным крестом. Говорил что-то по-арамейски. Так агитировал, я решил, что продает свой крест. Говорил много, но я понял через слово, что он хочет в какое-то царство. Ищет, как я понял, папу царя. Я помолился матери нашей Исиде, прилетели какие-то четырехкрылые, называются "олби". Говорят, что на каждый день. Впрочем, он назвал их Сера-Фимами и с ними и ушел.

03:46 

егодня пришла смуглая женщина неопределенного возраста в странной пестрой одежде.
— У тебя порча, чавела, - сказала она.
— Вам нужна порча? — удивился я.
— У тебя порча, — сказала она.
— Да у меня этой порчи сколько хотите, — сказал я, — причем по сходной цене. Кому будем делать порчу? — деловито спросил я. Женщина явственно побледнела.
— Так снять с себя порчу не хотите? — спросила она. Я снял с шеи черный талисман с изображением Анубиса.
— Ну снял. Что дальше?
— Это я снимаю порчу, — сказала женщина истерично.
— А, так вы Белый Маг?- спросил я. Ее аж подкинуло.
— Белый — не белый, а порчу снять могу.
— Интересно, — сказал я. — А что вы заканчивали?
И тут она просто как взорвалась.
— Я ничего не кончала! — заорала она.

08:53 

Двуногий опять прикидывается что думает. А я исследую странное устройство, пришедшее к нам. Это довольно странная имитация двуногого, сделанная по продвинутой технологии "проращивание в живом". Устройство имеет мощный мыслительный аппарат, работающий в шестеричном коде. Судя по примененной технологии, это исследовательский зонд, заброшенный к нам Шовинистами из реальности АЭР-350. Зонд все время отправляет послания с перекрестным шифрованием. Мне пришлось связаться со своими, чтобы декодировать одно послание. Это оказалось мое собственное трехмерное визуальное отображение.

16:44 

ортвейн был такой же как всегда, — продолжил повествование о злоключениях бедного рыболова Железный Дровосек. — Нет тут дело в чем-то другом. Я думаю что это дело имеет прямое отношение к физике, - заявил он к удивлению приятелей.
— В смысле Закона Всемирного Тяготения, — хохотнула Светка.
— Именно! — загорелся Альберт. — Я думаю, это происки враждебной нам научной школы.
— А вы, собственно, к какой научной школе принадлежите? — спросил вежливый Жорж.
— Я-то...
Пендюрин задумался.
— К школе "Желтых Драконов", — внезапно прошибло его озарение.
— И что, — удивился Жорж, — есть такая школа?
— Конечно, — ответил Альберт. — Я же вот есть.
Довод был убедительный.
— А каково отношение вашей школы к модели релятивистской Вселенной? — спросил эрудированный инженер Олег, вернувшийся недавно из безуспешной уфологической экспедиции.
— Мы ее не признаем, — пренебрежительно ответил Пендюрин.
— А как же тогда быть? — робко спросил Олег.
— Ну, быть или не быть — это для нас вообще не вопрос, — Альберта несло. — Вопрос с кем быть тоже не стоит, — срезал он сунувшуюся было Светку. — Нужен решающий эксперимент, — важно заявил он.
Все время выздоровления Альберт готовился к решающему поединку с научными оппонентами. Сначала он пробовал заглядывать в учебники, но это, естественно, ничего не дало. Нужно гениальное озарение — понял он. Я же Альберт. Меня естественным образом озарит в нужную минуту. Важно правильно спланировать решающий эксперимент. Наша Школа "Желтых Драконов" себя покажет. Как прошел решительный эксперимент осталось тайной. Троих добровольных ассистентов рыболовов госпитализировали. Сам Альберт отделался синяками. Все участники эксперимента хранили гордое молчание кроме одной девушки, вывихнувшей ногу в ходе битвы идей. Антигравитация была от нас в пяти минутах, — говорила участница со слезами на глазах, но в пяти минутах падения, бега или медленной ходьбы — не уточняла. Знакомым Альберт сообщил, что озабочен судьбой Темной Материи во Вселенной, а также о своем волнении по поводу многочисленных Черных Дыр, явно дискредитирующих современную физику. Через месяц Пендюрин заявил знакомому декану физического факультета о разрыве отношений. Ошарашенный ученый пил валидол. Спустя еще неделю в Академию Наук пришло открытое письмо Альберта Пендюрина, в котором он отказывался от звания физика, посылал академикам купленный диплом и прилагающийся к нему значок.
"Я, Альберт Пендюрин, не согласен с общим положением дел в вашей науке и ни за что больше не буду использовать ваши формулы и математический аппарат, прошу освободить меня навсегда от звания физика. Хочу предупредить общественность о вредоносном направлении ваших теорий. Особенно волнует меня общее положение дел связанное с Темной Материей во Вселенной, что может повлечь к ухудшению физического и психического здоровья граждан. Не поминайте лихом. Альберт Пендюрин."
Получив это загадочное письмо, академики долго сидели совершенно ошарашенные. Ученый Секретарь на всякий случай отнял у Преизидента Академии Наук личное наградное оружие, полученное когда-то за участие в создании водородной бомбы. Срочно вызвали известного профессора кардиолога, но обошлось. В полном молчании академики выпили по рюмке коньяку.
— А ведь я этого Пендюрина где-то видел, — сказал математик Колмогоров. — То ли в Лондоне, то ли в Брюсселе.
— Вот что, — сказал после долгого молчания Президент Академии Наук Ученому Секретарю, — когда там заседание у астрономов? Хочу лично поприсутствовать.

10:30 

Рассказ Шрека, хозяина харчевни "Королевский Павлин", часть 4

Ту Анн-А не отстал от брата в поедании шоколада. Кроме того, он сообщил разведчикам много ценных сведений: перечислил туземные названия всех географических точек острова. Единственное, в чем показания близнецов никак не сходились, это в определении численности Племени. Если Ту Анн-А определял численность туземцев в тысячу человек, то его брат завышал эту цифру примерно в 5 раз. Кроме того, братья никак не могли объяснить разведчикам откуда они знают японский. Ту Анн-А утверждал, что этот язык был известен Племени всегда, а его брат, напротив, утверждал, что это сами разведчики позаимствовали язык Племени. Меж тем разведчики прибыли вместе с пленными на указанную высоту 30. Капитан ужасно обрадовался, узнав что есть переводчики, которые помогут ему договориться с аборигенами. Двое же юных вымогателей небезосновательно решили, что у большего начальника должен быть и больший запас шоколада. Однако, капитан имел свою точку зрения на расходование НЗ и обращение с военнопленными. Решив, что мальчишки просто издеваются, он для начала врезал Ту Анну-Б здоровенную затрещину. Что он это сделал зря, капитан понял, открыв глаза. Он лежал в непонятном месте прямо на земле и совершенно один. Возможно, это даже был тот же самый остров, но вот только оставалась весьма сомнительной временная координата. Капитан встал и ему очень захотелось лечь обратно и вновь закрыть глаза. Прямо перед ним стоял здоровенный ящер с массивными задними ногами и рудиментарными передними. Ящер опирался на массивный хвост. Рядом стоял второй и показывал здоровенные зубы.
Бить маленьких нехорошо, — сказал по-японски первый ящер. Это было последнее, что услышал капитан прежде чем потерять сознание.

15:51 

бы назвал эту позу "Призывание Осириса в начале новой недели утром не протрезвившись до конца". Призывающий сидел закрыв глаза и чего-то ждал. Видимо, посещения Осириса, находящегося в таком же состоянии. Далее дороги не было. Был указатель на котором было написано "Вы в Матрице".
— Ну все! - сказал Страшила. — Допутешествовались.
— Что за Хрень? — спросил Дровосек.
— Прорвемся, — сказал Лев и поправил бабочку на шее.
— Уважаемый, — обратился я к медитирующему, — вы не подскажете куда нам идти?
Призывающий Осириса открыл глаза:
— А идите вы, ребята...
— Но это же невозможно, — сказал я.
— Посмотрите направо, — сказал он. Мы посмотрели.
— Ой мама! — сказал Страшила. Леса там больше не было. А был там огромный Храм.
— Писец, — сказал Дровосек.
— Что? — спросил я.
— Нет, это я так, фигурально, — ответил Дровосек.
— Пошли посмотрим, — предложил Лев. И мы пошли. Огромный храм неизвестного бога был ярко освещен. Над входом золотыми буквами было написано "Великий Пророк и Оракул Билл Гейтс".
— Кто из вас знает этого бога? — спросил я.
— Я знаю, — сказало чучело. — Это такой крутой чувак. Очень богатый.
— Не встречал, — холодно сказал Светский Лев. И мы вошли внутрь. Там было очень ярко и кругом висели портреты одного и того же человека. Видимо, это и был Пророк.
— Ожидаемый Писец! — голос раздался откуда-то со всех сторон сразу. — Я, Билл Гениальный, предрекаю и пророчествую!
— Ну? — сказал Дровосек, поднимая над головой свой топор.

20:29 

осле окончания школы нас направили на практику. Меня, как сына важного чиновника, хотели сразу отправить на край света (в качестве борьбы с коррупцией) пасти белых медведей. Но потом кто-то из начальства надо мной сжалился (наверное какой-нибудь принц, отморозивший там себе уши), и меня отправили просто на южную границу. Там медведей не было, но были кочевники. Меня ими пугали еще в столице. И правильно пугали. Видимо, они не доверяли своим магам, поэтому все время торчали у меня в приемной. Дикие люди. Совершенно не знали, что такое деньги. Все время тащили золото в слитках. Самородки и самоцветы тоже тащили. Вожди их, люди весьма суеверные, без предсказания никогда с места не сходили. Как что — сразу ко мне. Помню, приходит ко мне большой вождь Дырявое Колено, Ерруих по-ихнему. И спрашивает: если мы на вас нападем в этом месяце?
— Ой, говорю, Солнце-то вошло в асцендент к Сатурну...
— И что? — насторожился вождь.
— К большой крови...
— А, ну так оно и хорошо, — говорит Колено.
— Да, — говорю, — но хорошо-то оно для нас, так как Весы нынче правят. Стало быть, нападающий и погибнет.
— Ох, мать Исида, — сказал вождь. Вот ведь образование какая сила. А что делать-то? Орду кормить надо.
— Так не вопрос, — говорю. — Сейчас посмотрю в хрустальном шаре, что демоны посоветуют, но уж это только за двойную плату.
— Так я чего, — изумился Колено, — отказываюсь что ли? Золотом коней не накормишь.
Я прошептал формулу и в шаре возник Князь Йорик.
— А, это ты, мой мальчик? Как успехи?
— Да вот, — говорю. — Надо местному Вождю будущее предсказать.
Князь посмотрел на бедного Ерруиха, который уже справил малую нужду прямо в штаны и, кажется, собирался справить и большую.
Этот что ли? Знай, — сказал князь громовым голосом, что великий Каган Нумбурбек собирает курултай, на котором хочет просватать свою младшую дочь Зугталь за бедного, но отважного вождя, способного вести в бой великую орду.
Ерруиха как ветром сдуло.
— Правда что ли? — спросил я Князя, услышав под окнами цокот копыт уносящегося в степь Колена.
— Нет, конечно, но по-моему весьма поэтично, — сказал Йорик. — Видишь ли, я сейчас совмещаю на кафедре изящной словестности, вот на меня лирическая муза и накатила.
— А если он вернется?
— Это вряд ли, — предсказал Князь. И ошибся. Через три месяца Колено вернулся с молодой женой. Я не заплатил за гадание, сказал он и кинул на пол мешок с золотом. Если кого надо будет убить зови меня, сказал он, я твой должник до гроба. Когда я рассказал это Князю, он просто обалдел. Бывают конечно совпадения, но чтобы вот так, не понимаю...

15:42 

ринцесса конечно была в курсе событий, знала о клятве Тотмеса и готовилась к худшему. Готовилась она, значит, и готовилась, а это самое худшее все не происходило. Щекотулус обещал, что воскресение наступит с минуты на минуту, Вырвиглаз приводил в порядок свои инструменты, главный судья в ожидании воскресения сына вынес десяток оправдательных приговоров, чего раньше за ним вовсе не водилось, принцесса сделала педикюр и эпиляцию в зоне бикини и на всякий случай укрылась в высокой башне. Вызванный ее родителями кузнец спешно ковал пояс целомудрия. Только мумия лежала неподвижно и лишь иногда вздрагивала от разрядов электрических угрей. Столица замерла в ужасе. Первым не выдержал напряжения Фараон. Обругав судью, он отослал Щекотулуса обратно на каторгу, чему тот несказанно обрадовался, и велел приступить к делу личным целителям. Вырвиглаз отправился догуливать прерванный отпуск, главный судья вынес несколько смертных приговоров, а кузнец навесил на принцессу пояс, вручив ей ключ от заморского хитроумного замка. Мумия же под руками целителей начала проявлять признаки жизни а именно шевелиться. Наконец, самый мудрый из целителей, подумав, велел мумию размотать. Когда сняли бинты, то увидели, что труп-то не мумифицирован, а только обмазан благовониями и запеленут, да и трупом-то полноценным не является, так как Тотмес от пирожка все-таки не умер, но хитрые бальзамировщики, чтобы получить с папаши денег, его связали и запеленали. Естественно, что не будучи настоящим покойником, Тотмес не подпадал под юрисдикцию некромантов и восстать из мертвых никак не мог, хоть и изрядно похудел за это время. Покушав, Тотмес велел принести хрустальный шар и разбил его об пол. Когда же явилась не выдержавшая принцесса, Тотмес отнесся к ней весьма сдержанно. Весь город с напряжением следил за событиями. Я на все готова, — сказала принцесса, радуясь, что спать придется не с мумией, и вручила Тотмесу ключ. На все? — спросил Тотмес и резким движением проглотил ключ. Больше он занятий не прогуливал. Ключ из него вышел через два месяца. Принцесса стала жрицей и в итоге вышла замуж. Металлический пояс забрал на память главный судья и повесил его над своим рабочим местом. В результате преступность в стране снизилась.

07:20 

ы шли уже впятером. Я все пытался понять, как мое простое желание осмотреть окрестности превратилось в серьезную экспедицию и даже коммерческое предприятие. Мы продолжали двигаться по не паханному полю сюжетов, которому, кажется, не было конца и края. Я стал прислушиваться к разговорам моих спутников.
— А эта статья, между прочим, — говорил страшила, яростно жестикулируя, — всего-то до шести лет. Ну, я заплатил своим адвокатам...
— И тут я вижу, что автор статьи говорит вовсе не о половых извращениях и сексуальных маньяках, — рассказывал Дровосек, — а имеет в виду конкретных должностных лиц...
— А вот, помню, под Полтавой, — вторил ему Светский Лев, — был я тогда молодым полупрапорщиком, и вызывает меня царь, а он тогда в нашей роте капитаном был. И говорит: голубчик, видишь вон ту шведскую батарею...
— Голубчик? — переспросил Дровосек, сморщившись.
— Так я ж тогда молодой еще был, вот царь меня по имени-то и не знал еще.
— А, — сказал разочарованный Страшила, который сразу заинтересовался рассказом.
— Так вот, царь и говорит, — продолжал повествование Лев, — разведай-ка ты, любезнейший, что там да как, так как эта самая батарея очень меня беспокоит. И вот беру я пяток казачков да и скачу к батарее.
— Один? — удивился Дровосек.
— Как же один, когда со мной еще пяток казачков было, — объяснил Лев.
— А дальше-то что? — спросил торопливый Страшила, которого всегда интересовал конечный результат.
— А дальше, — сказал лев, делая некое движение подбородком, — возвращаюсь я к царю и докладываю, что разведку, мол, произвел и никакой батареи в указанном месте нет. Как так нет? — рассердился царь. Берет у адъютанта подзорную трубу, смотрит, хватает меня за уши и целует в губы.
— Все-таки целует? — опять поморщившись, спросил Дровосек.
— А дальше, дальше? — стал просить Страшила. — Поцеловал в губы, а потом?
— А потом, — облизнувшись и совершенно не смущаясь сказал Лев, — снял с пояса шпагу, протянул мне и сказал: быть тебе, голубчик, отныне полным поручиком, а шпагой владей.
— Все-таки голубчик? — продолжил свою мысль Дровосек и проникновенно посмотрел в глаза Льву.
— Вещь-то не дешевая, царская шпага, — цокнув языком, сказал Страшила. — Я бы купил...
— Ах, — расстроился Лев, — под Измаилом я ее потерял.
— Потерял? — в один голос возмутились Страшила и Дровосек.
— Дело вышло горячее, — с дрожью в голосе сказал Лев, погружаясь в воспоминания. — Пошли мы на третий по счету штурм, а тут конные янычары с фланга. Я как раз рядом со штабом оказался по легкому ранению. Увидел меня батюшка Александр Васильевич...
— Отец ваш? — спросил Дровосек.
— Папаша, значит, при штабе служил? — понимающе сказал Страшила, что-то там в уме быстро перемножая.
...И говорит, — не прерывая повествования продолжал Лев, — не выдай, говорит, Левушка, не посрами, говорит. Ну, схватил я полк Драгун, да и ударил им наперерез. Горячее было дело, отбили мы янычар и пашу ихнего пленили, да вот шпагу Петра Лексеича я в том деле потерял.
— Эх, не судьба, — расстроенно сказал Страшила, который понял, что раритет уплыл прямо из-под носа.
— А что папенька ваш? — спросил Дровосек. — Ну, тот, что не выдай, мол, и не посрами...
— А батюшка Алексей Васильевич велел розыскать меня живого или мертвого, ну, это когда крепость-то уже наша была... Обнял меня, поцеловал в губы...
— Ну вот, опять, — скривился Дровосек, — они там что, все...
— Не мешай, — попросил Страшила, предчувствуя новый поворот истории.
— Снял с груди звезду с брильянтами австрийскую, да и приколол мне: не посрамил, братец...
— Так он вам что за родственник? — заволновался Дровосек. — То батюшка, а то братец...
— Не мешай, — шикнул на него Страшила. — Это по сколько же карат брильянты?

13:45 

ак ни странно, к заговору жен фараона примкнули военные. При этом те и другие сошлись на идее перевести меня из ведомства управления делами двора в военное ведомство. Военные решили, что человек с такими недюжинными способностями (они уже шесть лет добивались увеличения военного бюджета), который мгновенно решил их проблемы, достоин звания Полководца. С другой стороны, если враги нашего государства узнают что на них (или вернее к ним) идет Ожидаемый Писец, то низкий моральный уровень их армии заранее обеспечен. А полководец, наводящий на врагов ужас одним своим именем, это мечта любой армии. Я же, будучи пацифистом, совершенно не стремился к военной карьере, а потому решился скрыться в закрытом уже к тому времени нашими учеными, да пребудет с ними мудрость Гора, Интернете. Прихватив свое домашнее животное (жертва моих школьных генетических экспериментов, крокодил по имени Годзилла), я быстренько оцифровал нас обоих и теперь мы сидим в пустынной местности неподалеку от развалин рухнувшего в глубокой древности сервера, около большой лужи Лжи, вылившейся из какого-то сайта новостей. Справа от нас простираются зеленые Заросли Дремучих Измышлизмов, а на горизонте возвышаются прекрасные Горы Эротических Фантазий.

03:44 

ожет, Дуремара? — спросила Мальвина. — Он,судя по всему, богатый, раз торгует пиявками. Но от него тиной все время пахнет... А может кота Базилио? Говорят, он в авторитете. Но какой-то он драный, и к тому же одноглазый. И еще я думаю, может, он кастрированный? — совсем на меня не смотрит. А знаете что, — оживилась Мальвина, — давайте Карабаса приворожим. У него вон какая борода. Явно мужик реальный. И Буратино пять Сольдо дал, значит добрый и при деньгах. Старый, правда, так остается только Карло, а тот еще старше и все полено строгает...
— Значит, Карабаса? — спросил я.
— Ага, — обрадовалась странная девочка.
— Нам для приворота нужен будет его волос, — сказал я.
— А, сейчас, — сказала Мальвина и повернувшись ко мне спиной задрала спереди юбку. — От бороды подойдет? — спросила она, протягивая мне длинный черный волос.
— Да в самый раз. Теперь ваш.
— Сейчас, — сказала Мальвина, снимая парик из голубых волос. Под париком были короткие волосы красного цвета, подстриженные как петушиный гребень. Она дернула волосок и протянула мне. Я связал волосы и начал читать заклинание. Когда закончил, вдали раздался страшный рев. Как будто самцу гориллы стукнули между ног.
— Где это девка? — заорал страшный голос. — Я теперь жить без нее не могу... у-у-у.
— Вот, это мужик, — сказала странная девочка, надевая парик из голубых волос. — Милы-ый, — заорала она, как ошпаренная кипятком, — я бегу к тебе!..

06:12 

если он вам? — спросил я.
— Не-а, — уверенно сказал старший. — Мы утром на отряд великанов наткнулись. Так они нас так от.... победили, то есть. Теперь наша очередь.
— Эти великаны ва-аще беспредельщики, — пожаловался кто-то из толпы. — Меня мало того что убили и съели, так и ва-аще щит эксклюзивный забрали. Сказали репа-рация какая-то.
— Да, не повезло, — посочувствовал я.
— А меня ва-аще изнасиловали, — гордо сказал один из гномов.
— Это на войне бывает, — посочувствовал я.
— Бывает, но редко, — вздохнул сосед пострадавшего гнома.
— Ихняя троллиха сказала, что устала она и голова у нее болит...
— А ты бы чаще мылся, — посоветовал более удачливый гном.
— Гномы мыться не любят, — уверенно сказал гном, отвергнутый троллихой. И тут годзила выплюнул морковку и принюхался к толпе. Гномы, первоначально принявшие его, видимо, за бревно, прыснули во все стороны.
— Вперед, гномы! — закричал старший и бросился в чащу. Годзилла проводил убегающих гномов голодным взглядом.
— Ты не огорчайся, — сказал я Годзилле, — тут еще где-то великаны бродят...

06:02 

идим с Годзиллой, кормлю его нашей любимой морковкой. Голем куда-то подевался, возможно нашел таки своего Карабаса-Барабаса. И тут идет целый отряд. Я даже подумал что Вандалы, от Гуннов отпутались и идут. Одеты странно. Нет, очень странно. На некоторых доспехи. Но тоже странные. Как бы изображение доспехов. По такому доспеху если настоящим оружием... но и оружие у них тоже условное, как бы изображение. Вот если таким оружием, да по этому доспеху, вот тогда, конечно, ничего. И вот они подходят. Выходит вперед их старший и спрашивает:
— Ты кто такой будешь?
— Буду, — отвечаю, — Полный Писец, но пока что Ожидаемый.
Старший засомневался.
— Возможно, — говорит, — мы куда-то не туда забрели.
— Это, — говорю, — ничего, где-то тут блуждает патентованный гид и лицензированный групповод Иван Сусанин, уж он-то вас выведет.
Тут в отряде заволновались.
— Это вот он явный Иван Сусанин, говорят. — Сам врал, что дорогу знает. Говорит, я Торин буду. Ну вот и завел, враг народа. Явный Назгул, или даже хуже.
— А вы сами-то кто, воины? — спрашиваю.
— Мы-то сами гномы. Боевой отряд.
Я удивился. Гномы вроде малютки, а вы вон какие.
— Эх ты, — сказал старший, — ты видишь, что здесь написано? — и указал на табличку, висящую у него на груди. Я посмотрел. Вроде какие-то знаки, похожие на буквы.
— Здесь написано "метр десять" и печать, видишь, стоит. А вот у него, — он указал на знаменосца, — написано "девяносто сэмэ". И тоже печать. А выше ста двадцати вообще нет. Понял?
— То есть, как бы? — сказал я.
— О, врубился, — сказали из толпы гномов.
— А что на вас за доспехи такие странные? — спросил я.
— Ах да, — сказал старший, — ты же читать-то не умеешь. Написано "Мифрил три миллиметра". Никакой топор не возьмет. И печать видишь? Написано "сделано в Мории".
— А у меня еще, видишь, написано "Мастер Кожедуб", — сказал рослый гном в вязанной из ниток кольчуге.
— А вы куда идете гномы? — спросил я.
— Ищем кого-нибудь из наших. Хоть Гэндольфа, хоть Элронда.
— А зачем?
— Еще сами не знаем, — сказал старший гном. — Или привал устроим, или пойдем Саурону морду бить.

03:37 

а втором курсе института меня вызвал господин Старший Преподаватель Аменхотеп.
— У нас на кафедре есть разнарядка. Надо отправить десять студентов на на месяц на строительство пирамиды. Вопросы есть?
— Есть. А почему я?
— У меня что ли папа Верховный жрец? — изумился моей наглости Аменхотеп. — Я же тебя не Крокодилов кормить посылаю, а на производственную практику. Будешь там археологов проклинать.
— Наших? — удивился я.
— Нет, грядущих. Которые в пирамиду через две тысячи лет полезут.
— А зачем? — удивился я. — Там же ничего ценного нету.
— Это для нас, — сказал Господин Старший Наставник. — А если я вот этот золотой браслет в пирамиду положу, то через две тысячи лет он будет стоить дороже алюминиевого.
— Простой золотой браслет с тремя брильянтами? — удивился я.
— Да, — уверенно ответил Аменхотеп. — Иди и без папируса от начальника стройки Ебикулуса, о прохождении тобой производственной практики, на кафедру не возвращайся.
И я пошел. Нас, как студентов разместили в местной третьесортной гостинице. Тараканов, клопов, змей и крыс пришлось выгонять с помощью магии. Крыс съели змеи. Змей изгнали объединенные силы тараканов и клопов, которые потом утопились в тазике. И тут мы вспомнили про мух. Пришлось вызывать ласточек, которые, склевав мух, нагадили где смогли. Каждый вечер в гостиницу являлись местные дамы, изнывающие от безделья, в то время как их мужья руководили стройкой. Существует странное поверье, что все студенты одержимы стремлением к сексу и ужасно неразборчивы в личной жизни. Никто нас не спрашивал, верим ли мы в это. В общем, хоть мухи с тараканами и исчезли, но лучше спать мы не стали. На третий день наш коллега Еррунтеп предложил вернуть клопов. Только у них какая-то связь есть. Откуда-то они знали о печальной участи собратьев и никакими чарами не приманивались. Приманились большие черные муравьи. Так что спали мы потом на потолке, что неудобно, так как одеяло все время падает на пол. Каждый день приходил старший надсмотрщик Укугар и начинал ныть: "Господа студенты, вставайте, меня из-за вас со стройки выгонят и на галеру отправят, а я качки боюсь". И так каждый раз. К слову сказать, на галеру он все равно попал, так как в следующем семестре им ведьм прислали с Белого Факультета, а они, как известно, не накрасившись из дома не выходят.И мы шли на завтрак. Кормили отвратно. Большая часть строителей была из Израиля. Они задолбали поваров своей кошерной пищей и пристрастием к фаршированной рыбе. А когда мы возмутились наконец, (после трех дней непрерывного поноса), они нас обвинили в антисимитизме (хотя мы такие же семиты как и они). После завтрака мы все шли в пирамиду. Там нас уже ждали художники. Они должны были по нашему указанию расписывать стены. Ну, что можно написать на могиле? Даже и любимого нами ныне здравствующего Ивана-9. Вот мы и оттягивались в ожидании будущих археологов. Конечно, самая распространенная надпись была "кто прочел-тот осел". Ну и далее в том же духе. Мой приятель Аменореп был зол с самого начала — он как раз планировал отправиться с папой флотоводцем куда-то на острова, и уже взял больничный на месяц, но тут случилась практика. Так что ему либо идти вырезать придуманный геморой, либо топать вместе с нами строить эту пирамиду.

11:25 

чера вечером или уже сегодня утром в моем личном пространстве появился некий Мозес, который, как он утверждает, потерялся с группой туристов в пустыне. Как он проник к нам в Интернет знает Тот, а может и Тот не знает. Сам Мозес рассказал, что спрятался от туристов на горе — и тут-то и произошло включение. У него явный солнечный удар, и ему все время мерещится, что его посох оборачивается змеей. Он умолял вывести их из пустыни хоть куда-нибудь. Я дал ему инструкцию из десяти пунктов, которой велел следовать в точности. После этого Мозес исчез, прихватив с собой часть моих глиняных таблиц. Это был любимый мной сборник анекдотов, и я опечалился. Но потом подумал о бедных потерявшихся туристах. Пусть читают анекдоты, и им будет немного веселее.

11:25 

чера утром наши ученые открыли Интернет, но к вечеру закрыли его обратно. Но я с помощью Черной Магии туда (сюда) все-таки влез и так и сижу. Утром появилась тень Сета и сказала, что она провайдер. Я согласился, так как всем известно, что Сет — это никому неизвестное животное (может и "провайдер"). Потом пришел Анубис. Думаю, тоже хотел сказать что он провайдер, но про него-то все знают, что он шакал. Посмотрел на меня, поджал хвост и завыл. Потом выть перестал, обозвал "вирусом" и ушел. А я сижу себе в интернете и сижу, Мать наша Исида, а Тот отец. В смысле, тот еще папаша. Колдую киловатты потихоньку и пою песню: У-у-у-у...

12:00 

оздание големов нам преподавали на третьем курсе института. Как ни странно, сначала нас учили лепить глиняных кукол. Куклы изначально выходили ужасными, но постепенно мы научились создавать вполне приятные для взгляда экземпляры. В конце занятий по лепке нас сводили в некую пещерку и показали трехметровые каменные гробы. Согласно легенде там лежали самые первые люди, созданные Творцом из глины. Ад-Ам и Е-Ва. Мы очень хотели поднять крышку и посмотреть, но нам не дали. Крышки прикрыты защитными заклинаниями, и если их отодвинуть, то бессмертные перволюди снова освободятся, что может привести к катастрофе. Поэтому нам велели смотреть третьим глазом. И мы стали смотреть. Посмотрели? — спросил доцент Аминареп-3. Мы молча кивали, так как слов у нас не было. Вот, — сказал Аминареп, — никогда так не делайте. И мы поклялись так не делать.
Курс оживления был долгий и нудный. Если мертвая материя в результате начинала подавать признаки жизни, то живая явно переставала. Когда на лабораторном занятии мой первый голем задышал, то я уже почти что и не дышал вовсе. Простенькое заклинание оживления легко умещалось в свиток тридцатиметровой длинны, исписанный мелким аккуратным шрифтом. И еще надо было не перепутать аминокислоты и упомянуть все медиаторы и перечислить все витамины. А после этого следовало произносить мантру. Выйдя из лаборатории, мы без сил падали на циновки и лаборанты отпаивали нас апельсиновым соком. Наконец после долгих изматывающих тренировок у нас что-то начало получаться. Големы получались загадочные. Никто не мог за ранее предсказать что получится. Моя первая полноценная кукла изображала собой красавицу. Глиняная красавица стояла посреди лаборатории и крутила головой.
— Ну, пошевелись, что ли, — с тоской попросил я. Красавица похлопала глиняными ресницами.
— Это еще зачем? — спросила она.
— Ох, мать Исида, она же разговаривает! — закричал мой соученик Тутмонтал.
— У нас тут конкурс красоты, — сказала Пандора. И тут моя Красавица задвигалась. Основное применение Големов — охрана сокровищ. Поэтому главным критерием их оценки являются боевые качества. Каких только монстров ни создали мои сокурсники. С зубами, рогами и когтями. У некоторых был настолько страшный вид, что дрожала комиссия. Испытания проводили в свежеоткрытой усыпальнице тетки Фараона Глафиры. Тестировали Големов как обычно воры. Через месяц испытаний было выяснено, что лучший показатель у моей Красавицы. В то время, как зубастые и рогатые Големы были не в состоянии поймать ловких мастеров из гильдии Грабителей могил, моя Красавица уболтала двоих, а одного обольстила на месте и залюбила до смерти. В связи с чем гильдия Грабителей выразила протест и потребовала признать использование подобных Големов аморальным. В противном случаи воры грозили мораторием на ограбления, что могло подорвать экономические основы государства. Так мою Красавицу объявили "запрещенным оружием".

20:11 

священной Книге Ни Хрум описано как Айн Софт в своей уменьшенной аватаре Микро Софт создал на Земле Эдем, именуемый так же Силиконовой Долиной. Там из кремнийорганического материала он создал экспериментальные образцы големов. Они были первыми искусственными существами на Земле. Их звали Ад Ам и Е Ва. Местные обитатели сбежались посмотреть на этих тварей (созданий Творца). Как и все големы, они были бесплодны и с удивлением смотрели на множество одинаковых существ, принадлежащих к обитающим на Земле видам. В то время самым мудрым на Земле был Змеиный Бог Дагоба. Он записал специальную программу на плод яблони Ум-Ум и дал плод существу Е Ва. Существо проглотило плод и усвоило программу. Второй плод Дагоба дал Ад Аму, и программа так же успешно переписалась на этого голема. Усвоив программу, големы приступили к сложному ритуалу призывания демонов. Обитатели Земли с удивлением смотрели на ритуал, исполняемый големами. Им удалось вызвать самых мелких из демонов, и то не сразу. Прошло не менее девяти лунных циклов, пока из живота голема Е Ва вылез первый мелкий демон. Он был поистине адским созданием, и големы продолжали ритуал вызывания в ожидании появления более приятных существ. Но мелкие демоны Д-ети не были приятными существами. Они наводнили Землю, но големы так и не получили экземпляра который бы их удовлетворил. Д-ети хватали всех за хвосты, лазили по деревьям и мучали всех, кого поймали. Змеиного бога Дагобу они завязали узлом вокруг дерева Ум-Ум. Кроме того они начали расти. Демоны Д-ети подсмотрели ритуал и тоже начали заниматься вызыванием демонов, несмотря на все запреты големов проводить ритуал вызывания. И так эти демоны и наводнили Землю. Они выросли, стали в большинстве приятнее пахнуть (особенно самки), но проводить ритуал не перестали, вопреки запретам големов-прародителей. И никто не мог их остановить. Наверное, змеиный бог Дагоба смог бы, но ему никак не отвязаться от дерева Ум-Ум в Силиконовой Долине. Но однажды он отвяжется и запретит демонам Д-ети выполнять окаянный ритуал.

главная